Контекст:

Выполнила повторную судебную экспертизу по оценке товарного знака, назначенную Арбитражным судом Красноярского края (дело №А33-21783/2023).

Спор о действительной стоимости доли. До меня по делу уже проводилась экспертиза, но суд и стороны усомнились именно в расчётах стоимости товарного знака (ТЗ) общества.

Что было в первой экспертизе:

Первичные эксперты применили доходный подход (освобождение от роялти), но возникли два вопроса к исходным данным:

- При ретро-оценке использовали прогнозирование выручки через инфляцию, хотя на дату экспертизы фактические показатели могли быть установлены.

- За базу для роялти приняли 100% выручки компании, при отсутствии документов, подтверждающих, что весь объём реализации относится к продукции, маркируемой данным ТЗ (отсутствовала детализация выручки).

Мой подход:

В судебной экспертизе расчёт должен опираться на проверяемые факты, подтверждённые материалами дела, а не на предположения.

Ещё до начала исследования я указала суду перечень документов, необходимых для применения доходного подхода (НМА оцениваются прежде всего через экономические выгоды). После получения материалов я повторила запрос ходатайством. Однако ключевой информации не появилось: данных, позволяющих количественно определить объём/выручку реализации продукции, маркируемой ТЗ, не представили. При этом в материалах имелись сведения о неиспользовании товарного знака правообладателем.

Поскольку исходные данные для доходного подхода не представлены, я обоснованно применила затратный подход.

Кульминация: «допущение» как замена доказательств:

Судом привлечен специалист для консультации (в порядке ст. 55.1 АПК РФ), в ходе которой, он согласился, что документов для доходного подхода недостаточно, но сделал заявление: принять допущение и считать базой роялти 100% выручки компании, даже если нет детализации, т.к стандарты оценки (ФСО) позволяют делать допущения.

Суд обязал меня дать письменные пояснения и вызвал на допрос.

Моя позиция на допросе:

Приоритет ФЗ-73 ГСЭД и проверяемость вывода: положения законодательства в области оценочной деятельности применяются судебным экспертом в части, не противоречащей положениям законодательства о судебно-экспертной деятельности. По ст. 8 ФЗ-73 заключение эксперта должно основываться на положениях, позволяющих проверить обоснованность и достоверность выводов. Допущение «100% выручки» при отсутствии данных о маркировке/объёмах реализации - непроверяемо.

Противоречие материалам дела: допущение не должно противоречить установленным фактам и имеющимся данным. В материалах дела были основания считать, что товарный знак не используется - значит допущение о 100% выручки, относимой к ТЗ, вступает в конфликт с материалами дела.

Категоричность вопроса суда: суд поставил вопрос, предполагающий категоричный ответ, без «условия». Использование неподтверждённого допущения фактически превращает вывод в условный.

Итог:

Вопросы сняты, заключение признано надлежащим доказательством по делу.

kad.arbitr.ru/Document/Pdf/ac30bd10-576f-4acf-a2ca-33b739c8750e/33a54d4d-7448-46ca-a178-1f4d3834137a/A33-21783-2023_20260227_Opredelenie.pdf?isAddStamp=True&utm_referrer=https://dzen.ru/media/id/63e0c2c16b64ec28c0390443/69d7c5bc53de591699946b3f

Вывод:

Оценочная деятельность и судебная экспертиза - разные режимы. То, что оценщик может «допустить» в отчете об оценке, в судебной экспертизе легко превращает вывод в непроверяемый = уязвимый. Не следует подменять допущением недостающие доказательства в материалах дела.

В последнее время информационное пространство заполонили тревожные сообщения. Пользователей пугают тем, что с 1 апреля 2026 года за любой запуск VPN-сервиса сажают в тюрьму.

Паника в соцсетях не возникла на пустом месте. В 2025–2026 годах действительно был принят пакет законов, ужесточающих правила обхода блокировок. Однако их смысл искажается при пересказе. Вот три ключевых документа, на которые ссылаются авторы страшилок.

1. Федеральный закон № 282‑ФЗ

Этот закон внёс изменения в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы. Самое важное: с 1 сентября 2025 года совершение любого преступления с использованием VPN-сервисов признаётся отягчающим наказание обстоятельством. Уголовный кодекс дополнен пунктом «ф» части 1 статьи 63 УК РФ.

Кроме того, закон установил уголовную ответственность за организацию передачи абонентских номеров и персональных данных для регистрации на информационных ресурсах.

Что это значит для обычного человека: если вы просто используете VPN для личных целей — ничего. Но если через VPN совершается преступление (например, распространение запрещённых материалов), этот факт будет учтён как обстоятельство, отягчающее вину.

2. Федеральный закон № 281‑ФЗ

Именно этот закон лёг в основу слухов об «уголовке». Он ввёл административную ответственность за:

- Рекламу VPN-сервисов. Размещение рекламы средств обхода блокировок в интернете теперь запрещено.

- Поиск и получение доступа к заведомо экстремистским материалам с помощью VPN.

Никакой уголовной ответственности за сам факт использования VPN этот закон не вводит — только административные штрафы.

3. Изменения в статью 284.1 УК РФ

Эта норма расширила состав преступления, связанного с доступом к запрещённым ресурсам. Использование VPN, Tor или прокси для доступа к контенту из реестра экстремистских материалов теперь карается штрафом до 1 млн рублей или лишением свободы до 4 лет.

Однако эта статья применяется только при наличии умысла на доступ к заведомо экстремистским материалам, а не к любому заблокированному ресурсу.

Закон также дополнил КоАП статьёй 20.29, предусматривающей штраф от 30 до 50 тыс. рублей за «целенаправленный поиск экстремистских материалов» через поисковые системы.

Официальная позиция и властей, и экспертов однозначна: сам по себе факт использования VPN не является правонарушением.

Полиция не проверяет телефоны на наличие VPN-приложений. Законодатели последовательно заявляют, что фокус смещён на борьбу с незаконным контентом, а не на преследование рядовых граждан.

Антон Горелкин (первый замглавы комитета Госдумы по информполитике): «Полный запрет VPN и введение ответственности за его использование в Госдуме никогда не обсуждались. Штрафовать за VPN нужно только в том случае, если такие сервисы используются для совершения преступлений».

Александр Ющенко (первый зампред комитета Госдумы по информполитике): «Госдума не обсуждала тему полного запрета VPN и введения административной ответственности за его использование».

Минцифры также выступило против введения административной ответственности за использование VPN. Глава ведомства Максут Шадаев назвал такой подход «решением в лоб», которое министерство «категорически не поддерживает».

Информация об уголовной ответственности за обычное использование VPN — не более чем слухи. Однако не стоит расслабляться: реальные риски существуют, если через VPN получать доступ к экстремистским материалам или распространять запрещённый контент.

Золотое правило: если вы просто пользуетесь VPN для выхода в интернет, не нарушая закон, никакие санкции вам не страшны. Сам по себе инструмент невиновен — значение имеет только то, как вы его используете.

С сентября 2025 года Россия любой смартфон, планшет, компьютер или Smart TV, продаваемый на территории страны, обязан иметь предустановленный пакет отечественного программного обеспечения.

Однако на практике эта законодательная инициатива обернулась для бизнеса и потребителей настоящей головной болью, коллизиями с международными производителями и риском остаться без привычных гаджетов.

Обязанность по предустановке российского ПО на электронику действует с апреля 2021 года, но с 2025-2026 годов правила стали значительно жестче.

Нормативной базой служат Распоряжения Правительства РФ № 2240-р и № 2241-р от 19 августа 2025 года.

Ключевое изменение коснулось мессенджеров. С 1 сентября 2025 года обязательная предустановка «VK Мессенджера» была заменена на новую цифровую платформу «MAX».

Это приложение позиционируется как многофункциональный государственный сервис обмена информацией.

Одновременно с этим с 1 сентября 2025 года магазин приложений RuStore стал обязателен не только для Android/HarmonyOS, но и для устройств на iOS и HyperOS. Ранее Apple категорически отказывалась от интеграции сторонних магазинов, но теперь под давлением законодательства технически это требование распространилось и на iPhone.

Кроме того, для смарт-телевизоров с 1 января 2026 года стал обязательным сервис «Лайм HD TV» для просмотра ТВ в высоком качестве.

Список обязательных приложений для каждого типа устройств утвержден и постоянно растет. Нарушение этих требований приравнивается к недостатку товара с соответствующими правовыми последствиями.

* Смартфоны и планшеты (19 программ): RuStore, «Дзен», «ВКонтакте», «Цифровая платформа MAX», «Госуслуги», «Честный знак», «Яндекс Браузер», 2ГИС, «МойОфис Документы» и другие.

* Компьютеры (стационарные и портативные): «Яндекс Браузер», офисный пакет «МойОфис», антивирус Kaspersky Free.

* Телевизоры Smart TV (19 программ): «Кинопоиск», «Билайн ТВ», «Яндекс Браузер», «ЛАЙМ HD TV» и другие онлайн-кинотеатры.

* Поисковая система по умолчанию: На всех устройствах в качестве поисковика без дополнительных настроек закреплен «Яндекс».

За продажу устройств без обязательного ПО предусмотрена административная ответственность. Штрафы составляют:

* Для должностных лиц: от 30 000 до 50 000 рублей.

* Для юридических лиц (компаний): от 50 000 до 200 000 рублей.

При этом с 1 сентября 2025 года несоответствие товара требованиям к предустановке официально признано его недостатком.

Это означает, что покупатель вправе потребовать замены или возврата денег за устройство, на котором нет RuStore или других обязательных приложений.

На практике это создало абсурдную ситуацию, которую признает даже Минцифры. С одной стороны, закон требует от производителей предустанавливать софт. С другой — разрешен параллельный импорт гаджетов, которые физически произведены без учета российских требований.

Камнем преткновения стали устройства Apple. После весны 2022 года компания официально прекратила поставки в РФ, и вся техника ввозится по параллельному импорту. При этом Apple продолжает игнорировать требования российского законодательства о предустановке RuStore на iOS, так как это противоречит их глобальной политике безопасности экосистемы.

В итоге продавцы оказались между молотом и наковальней:

1. Штраф за продажу iPhone без RuStore (до 200 000 руб. за каждый факт).

2. Риск судебных исков от покупателей (недостаток товара).

Спасаются предприниматели маркировкой — они клеят на коробки с iPhone стикеры «Без RuStore», честно предупреждая клиента о несоответствии закону. Однако это не снимает юридических рисков.

Хотя формально закон касается производителей и продавцов гаджетов, его последствия ударили по всем, кто использует ПО в работе.

1. Недоверие и «сырость». Согласно исследованию, 88% опрошенных компаний считают отечественные продукты недостаточно зрелыми, а 82% жалуются на отсутствие нужного функционала.

2. Неоправданно высокие цены. 74% компаний отмечают, что российские лицензии стоят дороже, чем зарубежные аналоги.

3. Сложность перехода. Гендиректор инженерной компании Алексей Бельский в интервью отметил: «Мы пробовали переходить на наши (офисные пакеты), но вернулись обратно на Microsoft, единогласно, всем коллективом».

4. Проблемы с поддержкой. 50% компаний указали на низкое качество постпродажного сервиса и медленное реагирование техподдержки отечественных вендоров.

На этом власти останавливаться не собираются. Апрель 2026 года принес новые тревожные сигналы:

Автомобили: Глава Минпромторга Антон Алиханов заявил о необходимости предустановки российской ОС «Аврора» на импортируемые автомобили. По его словам, «как у нас любой иностранный смартфон имеет требования по предустановке российского ПО, так же должно быть и с автомобилями».

Искусственный интеллект: В правительстве готовят закон, который обяжет производителей предустанавливать на смартфоны, планшеты и ПК отечественные ИИ-сервисы (голосовые ассистенты, генеративные чат-боты и т.д.).

Россия последовательно строит «цифровой суверенитет», превращая каждый продаваемый гаджет в проводник государственных сервисов.

Для бизнеса это вылилось в рост издержек, юридические риски и необходимость работать с «сырым» и дорогим софтом. Рядовой пользователь сталкивается с уменьшением выбора (особенно это касается техники Apple) и навязыванием не самых удобных приложений.

Пока производители (особенно зарубежные) и российские ритейлеры пытаются найти выход через серые схемы и маркировку «Без RuStore», власти уже готовят новые витки ужесточения — теперь уже в автомобилях и сферах искусственного интеллекта.

Рынок электроники в России окончательно вступает в эпоху тотального государственного регулирования, и готовы ли к этому продавцы и покупатели — большой вопрос.

18 марта 2026 года Госдума приняла в первом чтении законопроект № 1155581‑8, который кардинально меняет правила игры на политическом поле.

Отныне на листовках, плакатах и в видеороликах больше не будет «нейросетевых» лиц, а образы Ленина, Сталина и Жириновского официально покидают предвыборную агитацию. Разбираемся, что именно запрещают и почему документ вызвал ожесточённые споры ещё на стадии обсуждения.

Законопроект вносит изменения в Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» (№ 67‑ФЗ). Ключевая новация — дополнение статьи 48 пунктом 9¹‑¹ следующего содержания:

> «Использование в агитационном материале изображения (образа) человека, в том числе вымышленного и (или) умершего, включая созданного с применением информационных технологий, не допускается, за исключением случаев, указанных в пункте 9¹ настоящей статьи».

Единственное исключение — сами кандидаты. Они по‑прежнему могут использовать свои изображения, а также обрабатывать их нейросетями для ретуши. Всё остальное под запретом: ни толпы, сгенерированные нейросетью, ни вымышленные персонажи, ни исторические деятели, ушедшие из жизни.

Авторы инициативы — группа депутатов от четырёх фракций (все, за исключением КПРФ) во главе с Дмитрием Вяткиным и Антоном Горелкиным. В пояснительной записке к законопроекту они указывают, что современные информационные технологии позволяют в короткие сроки при минимальных затратах создавать изображения реально существующих людей и образы вымышленных людей и использовать их в агитационных материалах. При этом недобросовестное использование таких технологий способно формировать у избирателей искажённое представление о кандидате или избирательном объединении в целях воздействия на результаты волеизъявления.

Параллельно с запретами законопроект серьёзно модернизирует избирательный процесс в сторону цифровизации.

Предвыборные программы политических партий на региональных и муниципальных выборах можно будет публиковать только в интернете, без обязательной публикации в печатных изданиях — техническая возможность публикации в газетах, как показала практика, у партий не всегда есть из‑за отсутствия соответствующих региональных или муниципальных печатных изданий или нехватки у них печатных площадей.

Финансовые отчеты кандидатов и партий теперь размещаются исключительно на сайтах избирательных комиссий, а не в газетах, что существенно снижает нагрузку на СМИ и ускоряет доступ избирателей к информации о расходах кандидатов. Форма списка наблюдателей и порядок его представления унифицированы и устанавливаются ЦИК России для всех уровней выборов.

Пожалуй, самое технологичное нововведение — возможность оформления протоколов об итогах голосования и сводных таблиц в электронном виде с передачей по защищённым каналам связи ГАС «Выборы».

При этом бумажная копия протокола остаётся обязательной. По замыслу авторов, это минимизирует возможность ошибок, вызванных человеческим фактором, ускорит подведение итогов и снизит финансовые затраты на доставку документов между комиссиями.

Законопроект спровоцировал острый политический конфликт ещё на стадии внесения.

Депутат от КПРФ Сергей Обухов заявил, что инициатива направлена конкретно против его партии. В своём комментарии он подчеркнул: «Законопроект вводит тотальный запрет на использование в агитации изображений, созданных с помощью нейросетей (ИИ). Почему это происходит сейчас? Потому что КПРФ стала партией, которая на прошедших выборах наиболее активно и системно использовала ИИ для генерации визуального контента. Это позволяло нам создавать яркую, креативную агитацию быстро и дёшево, нивелируя гигантский финансовый разрыв с партией власти».

Второй запрет — на использование образов умерших людей — Обухов назвал прямой атакой на идеологический фундамент КПРФ. «Нам пытаются запретить использовать в агитации образы В. И. Ленина, И. В. Сталина и выдающихся советских героев, — заявил депутат. — У наших оппонентов просто нет фигур такого масштаба, поэтому для них этот запрет безболезнен».

Впрочем, запрет на изображения умерших бьёт не только по коммунистам. Политтехнологи отмечают, что ЛДПР также потеряет важный инструмент — нейросетевую генерацию образа основателя партии Владимира Жириновского. «Придумали генерировать Жириновского в нейросетях — вот, пожалуйста, получили запрет», — комментируют эксперты.

Законопроект — не случайность, а логичное продолжение судебной практики.

Летом 2025 года в Челябинской области избирательная комиссия запретила листовку КПРФ, изготовленную с помощью нейросетей. Суды встали на сторону комиссии, подтвердив запрет.

Второй показательный случай: кандидат распространил агитационные материалы, в которых фигурировала семья с ребёнком, и пытался обосновать свою правоту тем, что этих людей на самом деле не существует. Верховный суд России признал такую практику незаконной. Теперь эти прецеденты закрепляют федеральной нормой.

Первый замглавы комитета Госдумы по информационной политике Антон Горелкин, комментируя законопроект, пояснил, что речь идёт о выводе из «серой зоны» практики использования нейросетей, которую удалось оспорить лишь решением Верховного Суда. По его словам, норма «выведет из серой зоны практику использования нейросетей, к которой уже прибегали на выборах, и которую удалось оспорить лишь решением Верховного Суда».

Законопроект № 1155581‑8 принят только в первом чтении.

Поправки принимаются до 1 апреля 2026 года. Однако, учитывая поддержку большинства парламентских партий и предвыборную повестку (в 2026 году пройдут выборы депутатов Государственной думы IX созыва), у документа высокие шансы быть принятым до старта официальной кампании.

Политические консультанты уже предупреждают: этот шаг полностью укладывается в ограничительную логику избирательных технологий, которые сейчас существуют. «В целом вопросов к этому законопроекту нет никаких, потому что совершенно ясно, зачем такой законопроект нужен, и он полностью укладывается в ограничительную логику избирательных технологий, которые сейчас существуют», — отмечает политолог Вячеслав Беляков.

При этом нейросети не исчезнут из выборов полностью — они просто поменяют форму. Их по‑прежнему можно будет использовать для анализа предпочтений избирателей, прогнозирования результатов и обработки больших массивов данных. Но визуальная агитация отныне становится зоной, свободной от искусственного интеллекта.

Российские выборы вступают в эру цифровой гигиены — технологичной, но под строгим контролем государства. С 1 сентября 2026 года, если закон вступит в силу, на агитационных плакатах останутся только реальные кандидаты. И никаких «оживших» вождей.

60-летняя Галина Умярова из Подмосковья, бывший инструктор парашютно-десантной подготовки,  является подсудимой по статье о финансировании терроризма, а именно — части 1.1 статьи 205.1 УК РФ.

По версии следствия, Галина поставила 100 платных реакций стоимостью 219 рублей на публикацию «Легиона «Свобода России» (организации, признанной террористической и запрещённой на территории РФ) в социальной сети Telegram. Сумма действительно смешная, а вот обвинение — нет. 

На закрытом заседании Домодедовского городского суда было принято решение о применении меры пресечения в виде заключения под стражу (то есть помещения в СИЗО) до 31 мая 2026 года. Это самая строгая из возможных мер процессуального принуждения.

При этом сторона защиты просила домашний арест в связи с тем, что у Галины онкобольной муж и пожилые мать и свекровь, о которых нужно ежедневно заботиться.

Адвокат Галины также утверждает, что её аккаунт дважды взламывали, и перевод прошёл именно в этот момент. Её сестра предполагает, что она и вовсе просто могла не туда нажать.

Вина подсудимой еще не доказана, но по данной статье  ей грозит лишение свободы на срок от 8 до 15 лет со штрафом, либо пожизненное лишение свободы.

Учитывая низкий процент оправдательных приговоров по уголовным делам в России, остается надеяться на действительно законное и справедливое решение суда.

А мы вместе с вами следим за развитием событий!

Весной 2026 года разговоры о блокировке всех VPN-сервисов перешли из плоскости теорий в плоскость реальных рисков. К всеобщей панике добавились и слухи про лимит в 15 ГБ на международный трафик и первые реальные штрафы за рекламу VPN. Мы собрали мнения экспертов по информационной безопасности, опыт пользователей и технические реалии, чтобы ответить на главный вопрос: насколько вероятен «полный блэкаут» и кто от него пострадает в первую очередь.

Во-первых, надо отметить, что полная блокировка всех VPN-сервисов технически возможна, но маловероятна. И вот почему, поскольку задача РКН — не заблокировать VPN как технологию, а сделать недоступными запрещенные ресурсы для массового пользователя.

Для крупных компаний и госорганов VPN — это критическая защита. Филиалы, «удаленка», коммерческая тайна — всё это завязано на шифрованных каналах. Евгений Цецорин, ведущий системный администратор ИБ-компании Simplify, подчеркивает: «Если ограничить VPN, инфраструктура просто рассыпется».

В настоящее время уже точечно блокируются IP-адреса, применяется глубокая инспекция трафика (DPI) для блокировки/замедления Twitter (X), YouTube, Telegram и всего прочего. Этим занимаются специальные устройства ТСПУ, которые с 2019 года обязаны ставить все провайдеры мобильной и интернет-связи. Они управляются непосредственно Роскомнадзором, и со временем их программная часть только расширяется и у них появляются всё большие возможности. Так, сейчас блокировка дошла и до достаточно сложных для обнаружения протоколов.

Однако технологически заблокировать все VPN-протоколы (WireGuard, OpenVPN, IPSec) можно, но лишь на время, поскольку тотальное внедрение средств замедления на всех ресурсах одновременно на постоянной основе — это, в первую очередь, дорого.

Виталий Рабец (UDV Group) описывает это как вечную гонку вооружений: «ТСПУ блокирует VPN → сообщество создает обходы → ТСПУ учится блокировать обходы. И так по кругу».

Ключевой парадокс: система глубокого анализа пакетов (DPI) не всегда отличает корпоративный VPN (законный) от коммерческого (нежелательного). Технически это один и тот же зашифрованный трафик.

Отдельная интрига — возможное введение с 1 мая лимита на международный трафик (например, 15 ГБ). Если это произойдет, ситуация перевернется с ног на голову.

Подвох в том, что тарифицироваться будет не трафик VPN, а любое обращение к зарубежному IP-адресу.

Это означает, что лимит в 15 ГБ будут «съедать»:

- Пуш-уведомления от «Яндекса», Ozon, Wildberries (они идут через серверы Apple или Google);

- Обновления iOS, Windows, Android (серверы за границей);

- Википедия, Stack Overflow, GitHub (даже просто открыть страницу — трафик);

- Многие CDN (облачные хранилища картинок и видео), которые используют российские сайты.

В результате такая мера ударит не столько по любителям контента, ограниченного на территории РФ, сколько по обычным пользователям, даже не использующим VPN.

А что с «удаленкой» и работой на зарубежные компании?

Для работы на российскую компанию (корпоративный VPN) проблем почти нет. Компании заносят IP своих серверов в «белые списки» или используют протоколы, маскирующие трафик.

Для работы на зарубежную компанию из России — сложности могут быть выше. Если государство начнет глушить «нелегальные» протоколы, легальный корпоративный VPN зарубежного банка или IT-гиганта может лечь под раздачу. Но таких специалистов — мизерный процент.

Блокировка VPN добьет остатки международной интеграции российской разработки.

В России по состоянию на весну 2026 года за простое использование VPN не штрафуют. Ответственность наступает за рекламу VPN- и прокси-сервисов.

Первые решения ФАС уже вынесены: рекламой признали даже простую ссылку на VPN-бота в Telegram-канале. Это сигнал блогерам и медиа, а не обычным пользователям.

Если же все-таки блокировка случится — что будет?

В экономике и бизнесе — коллапс распределенных сетей, поскольку самый сильный удар придется не на рядовых пользователей, а на легальный бизнес.

Евгений Цецорин, ведущий системный администратор ИБ-компании Simplify, предупреждает: «Для бизнеса и организаций VPN — это критически важный способ защиты информации. Взаимодействие между филиалами и передача конфиденциальной информации происходит по защищенному VPN-каналу. Если ограничить VPN, инфраструктура просто рассыпется».

Представьте: банки, госкорпорации, ритейлеры с тысячами магазинов — у всех есть территориально распределенные офисы. Без VPN они не смогут безопасно обмениваться данными. Это не просто «вернут в офис», это значит, что филиалы перестанут синхронизироваться с головным офисом. Онлайн-кассы не смогут передавать данные, внутренние порталы лягут, корпоративная почта встанет.

Вывод: полная блокировка VPN означает технологический паралич для большого процента крупного бизнеса, который построен на защищенных каналах связи.

Для IT — это возврат в каменный век

Российский IT-сектор последние годы активно уходил в гибридный формат. Блокировка VPN уничтожит этот тренд.

- Разработчики не смогут подключаться к корпоративным репозиториям кода (Gitlab, Bitbucket), базам данных и серверам деплоя из дома. Им физически придется ехать в офис, даже если задача — написать две строчки кода.

- Системные администраторы потеряют возможность удаленно чинить серверы. Любая мелкая проблема ночью потребует выезда на площадку.

- Сотрудники техподдержки не смогут забирать звонки на дом.

Встанут пайплайны — это значит, что нельзя выпустить обновление сайта или приложения. Половина облачных платформ станет недоступна. Адаптеры, библиотеки — всё будет отрезано.

Не стоит забывать о простых вещах:

- Туристы и командированные не смогут пользоваться банковскими приложениями за границей (они часто требуют VPN для безопасности);

- Умный дом (датчики, камеры, розетки) — некоторые их облачные серверы часто находятся за рубежом. Они просто перестанут слушаться команд;

- Образование и наука — доступ к зарубежным научным базам данных (PubMed, IEEE, Springer) станет либо платным по лимиту, либо невозможным;

- Авторизация на различных сервисах, у которых ранее была совершена привязка к аккаунту пользователя в Telergam (например, код для входа приходит в эту социальную сеть, но посмотреть его невозможно в связи с ограничением доступа);

- Ограничение работы облачных хранилищ — с 1 апреля 2026 года в России запрещен последний и единственный способ оплаты iCloud — со счета мобильного оператора, но при полной блокировке VPN закроется доступ в том числе к Google-диску и иным «облакам», которые годами или даже десятилетиями выступали единственным способом хранить документы, фото и информацию для граждан и организаций в России.

По итогу: кому выгоден «полный блэкаут»?

Ответ просто — никому. Даже государству.

Антон Паламарчук (основатель Expice Security) резюмирует: «Полный блэкаут ударил бы по экономике, поэтому полной блокировки VPN-сервисов в 2026 году не предвидится».

Единственный позитивный момент (и тот с иронией): отпадет нужда в «антиштрафных» материалах о вреде популяризации VPN. Потому что пользоваться будет просто нечем.

Что в итоге?

Сценарий 1 — «Как сейчас» (наиболее вероятный)

Блокировка отдельных IP-адресов популярных коммерческих VPN. Корпоративные сервера работают. Пользователи переходят на менее известные протоколы. Бизнес страдает, но лишь частично.

Сценарий 2 — «Китайский» (маловероятный из-за экономических последствий)

Введение «белых списков» разрешенных сервисов и тотальный DPI. Это приведет к коллапсу малого и среднего бизнеса, использующего облачные серверы за рубежом, и ударит по логистике. Эксперты сходятся во мнении: в 2026 году такой сценарий не реализуют.

Сценарий 3 — «Лимит на трафик» (технически проще, но социально взрывоопасен)

Ограничение в 15 ГБ на международный трафик. Этот сценарий превратит VPN из инструмента свободы в инструмент экономии, но при этом сделает неудобным использование любых зарубежных сервисов — от соцсетей до облачных хранилищ и магазинов приложений. И несмотря на то, что некоторые операторы мобильной связи отмечают, что обнаружить VPN в общем трафике невозможно, это вполне рабочий инструмент для ограничения доступа к нему, поскольку техническая инфраструктура Роскомнадзора и государственных органов власти невероятно развита.

Таким образом, блокировка VPN ударит по экономике сильнее, чем по карманным провайдерам запретов. Пользоваться VPN для работы и личных целей пока можно и, скорее всего, будет можно. А вот публиковать ссылки на сервисы или хвастаться схемами обхода, как мы все понимаем, больше не стоит — это действительно чревато штрафами.

03 апреля 2026 года состоялся круглый стол в Московской городской Думе, посвященный обсуждению инициативы в сфере цифровых прав, на котором в том числе выступила и я с призывом внести ясность в наиболее актуальные вопросы в сфере рекламного права и прислушаться к потребностям бизнеса в России.

Основные тезисы моего выступления:

1. Проблема разграничения «информирования» и «рекламы»

В ст. 3 Федерального закона «О рекламе» содержится чрезмерно широкое определение понятия «реклама», которое даже в совокупности с Приказом ФАС России от 14.11.2023 № 821/23 «Об утверждении руководства по соблюдению обязательных требований "Понятие рекламы"» не дает однозначного решения возникающих на практике проблемных ситуаций.

Так, по делу № 055/05/18.1-1292/2025 индивидуального предпринимателя оштрафовали за видео «распаковки» с отзывом на туши и кисти брендов Anastasia Beverly Hills и SHIKstudio, которые блогер купила за свой счет. Формально её признали и рекламодателем, и рекламораспространителем за фразу «Девочки, надо брать».

Данный пример говорит о том, что решения ФАС носят оценочный характер, из-за чего предпринимателю / блогеру проще промолчать о продукте, чем рисковать штрафом. Такое положение дел усугубляется появлением понятия «самореклама», которое законодательно не урегулировано и существует только на уровне операторов рекламных данных, из-за чего возникают правовые коллизии в выделении рекламодателя и рекламораспространителя при размещении информации, привлекающей внимание к определенным товарам, работам или услугам.

В связи с этим необходимо поручить ФАС России разработать закрытый перечень примеров, которые точно не являются рекламой (прямо включив туда распаковки личных покупок потребителей, отзывы без договора и упоминания в обзорных статьях без выделения) и закрепить это не письмами и иными ненормативными правовыми актами, которые носят рекомендательный характер, а поправками в ст. 3 ФЗ «О рекламе».

2. Проблема правового статуса YouTube и Telegram

Де-юре доступ к YouTube и Telegram не ограничен (в отличие от Instagram, принадлежащего Meta — экстремистской организации на территории РФ). 

Однако 05 марта 2026 года региональные управления ФАС возбудили дела в отношении блогеров Александры Посновой (дело № 08/05/5-31/2026 от 25 февраля 2026 года) и Марии Лоскутовой (дело № 08/05/5-37/2026 от 26 февраля 2026 года) по фактам законного размещения рекламы, содержащей все необходимые маркировки, в январе-феврале 2026 года.

10 марта 2026 года ФАС выпустили разъяснения о том, что «в связи с принятием Роскомнадзором мер по ограничению доступа к социальным платформам Инстаграм и Фейсбук, видеохостингу Ютуб, ВПН-сервисам, мессенджерам Телеграм и Вотсап ФАС России усматривает в размещении рекламы на данных ресурсах признаки нарушения части 10.7 статьи 5 Федерального закона "О рекламе"», однако YouTube и Telegram не были официально внесены в реестр запрещенных ресурсов.

25 марта 2026 года ФАС объявила «переходный период» до конца года, пообещав не штрафовать за рекламу на этих площадках, однако неизвестен исход по делам, возбужденным до даты разъяснений ФАС, и возможное развитие событий в случае новых возбуждений в течение 2026 года.

Более того — непонятно, на основании чего указанные ресурсы признаны запрещенными и с какого момента размещение рекламы на них является незаконным.

Необходимо направить официальный запрос в Роскомнадзор и ФАС с требованием публично определить правовой статус YouTube и Telegram. Если доступ не ограничен (ч. 10.7 ст. 5 не нарушена), то дела за 2025 год должны быть прекращены. Кроме того, необходимы разъяснения о том, на какие данные можно опираться при определении ограниченности ресурса, если в реестр запрещенных ресурсов площадки так и не были внесены.

3. Проблема возможного полного запрета VPN- и прокси-сервисов

На уровне подзаконных актов и рекомендаций Минцифры, а также действиями Роскомнадзора внедряются механизмы, направленные на ограничение работы VPN и запрет доступа к VPN и прокси-сервисам.

В случае полного запрета их использования станет невозможным публикование любой информации (в том числе информирования о собственных продуктах) на таких площадках как YouTube и Telegram, которые работают исключительно с VPN / прокси.

Это убивает не «обходчиков блокировок», а легальный бизнес, ИТ-сектор и цифровую экономику, которые используют данные сервисы для своей работы и масштабирования.

Необходимо выступить против мер по запрету или сокращению использования VPN и законодательно закрепить право бизнеса на использование VPN для профессиональной деятельности.

4. Проблема «вечной отчетности» для аудиовизуальной рекламы

Постановление Правительства № 1427 от 18.09.2025 отменило «вечную отчетность» для большинства видов интернет-рекламы, сократив срок хранения до 12 месяцев, но законодатель сделал необъяснимое исключение для рекламы в составе видеороликов. Тем временем «вечная отчетность» является не только колоссальной нагрузкой для бизнеса, но и становится невозможной в случае, например, смерти / ликвидации одной из сторон правоотношений по поводу данной рекламы, а также в связи с ограничением доступа к интернету. Так, например, из-за введенных мер по замедлению YouTube становится технически невозможным просмотреть статистику по видеороликам (или хотя бы удалить их), выложенным в том числе ранее даты начала замедления.

Необходимо уравнять требования к хранению отчетности для рекламных видеороликов с остальными видами рекламы — 12 месяцев, а не «вечно».

Мы направили данные тезисы с конкретными предложениями по урегулированию поставленных вопросов депутату Московской городской Думы Воропаевой М.А. Надеемся на успешное разрешение ситуации.

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА И ЗАКОН:

ГРАНИЦЫ ДОПУСТИМОГО

В рамках моей практики ко мне обратился доверитель - специалист, работающий в формате психологического консультирования с использованием авторской трансперсональной регрессионной методики.

Запрос касался оценки правовых рисков деятельности и допустимых границ работы без медицинской лицензии.

Данный кейс отражает типичную ситуацию для специалистов, работающих в сфере психологического консультирования, коучинга и иных немедицинских практик.

Ключевой правовой принцип

Правовая оценка деятельности определяется не используемым методом, а фактическим содержанием оказываемых услуг и способом их оформления.

Психологическое консультирование относится к деятельности по оказанию услуг (гл. 39 ГК РФ) и не требует лицензирования при отсутствии признаков медицинской деятельности.

Основные правовые риски в данной сфере

1.    Переквалификация в медицинскую деятельность Использование формулировок, связанных с «лечением», «диагностикой», «расстройствами», а также позиционирование результата как терапевтического может повлечь необходимость получения лицензии.

2.    Некорректная правовая квалификация услуг Формулировки в договоре, на сайте и в рекламных материалах напрямую влияют на оценку деятельности контролирующими органами.

3.    Отсутствие системной договорной модели Работа без договора, информированного согласия и фиксирующих документов существенно повышает правовые риски при спорах с клиентами.

4.    Обработка персональных данных Информация о психоэмоциональном состоянии клиента может относиться к специальным категориям персональных данных (ст. 10 ФЗ № 152-ФЗ «О персональных данных») и требует отдельного согласия и соблюдения установленного режима обработки.

5.    Нарушение законодательства о защите прав потребителей Условия, исключающие право клиента на возврат денежных средств, противоречат ст. 32 Закона РФ «О защите прав потребителей» и не подлежат применению.

ВАЖНО!

Деятельность в сфере психологического консультирования, включая использование авторских методик, может осуществляться в правовом поле без лицензии при условии соблюдения установленных границ и корректного юридического оформления.

АКТУАЛЬНЫЙ КОНТЕКСТ

В 2025 году внесен законопроект о регулировании психологической деятельности. На момент 2026 года он не принят, однако тенденция к регулированию усиливается.

ЧТО НЕОБХОДИМО УЧИТЫВАТЬ СПЕЦИАЛИСТУ

·         использовать формулировки консультационного характера;

·         исключить медицинскую терминологию;

·         закреплять, что методика не является медицинской;

·         заключать договор оказания услуг;

·         оформлять информированное согласие;

·         соблюдать требования ФЗ № 152-ФЗ» О персональных данных»;

·         корректно прописывать условия возврата;

·         при работе с детьми — получать согласие законных представителей.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Деятельность психолога-консультанта, включая использование авторских методик, может осуществляться без лицензии при условии соблюдения правовых границ.

Юридическая безопасность практики определяется не методом работы, а выстроенной правовой моделью деятельности.

Российские производители и представители креативных индустрий бьют тревогу: массовое копирование товаров и использование объектов интеллектуальной собственности (ИС) на маркетплейсах становится системным вызовом. В то время как правообладатели теряют прибыль и репутацию, платформы часто ссылаются на свой статус «информационных посредников», пытаясь снять с себя ответственность. Однако недавние события, включая рассмотрение жалобы в Конституционном суде и реальные судебные кейсы, показывают, что эта позиция все чаще подвергается сомнению.

Практика привлечения креативных платформ к ответственности неоднородна. Наглядным примером могут служить дела нашего доверителя — индивидуального предпринимателя Барышевой Анастасии Львовны — основателя крупного бренда одежды «MEOWONE» и правообладателя нескольких товарных знаков. Столкнувшись с массовым копированием своих изделий и товарного знака на маркетплейсах, Барышева избрала стратегию привлечения площадки (а именно — «Wildberries» - ООО «РВБ») к ответственности в качестве соответчика наряду с продавцом контрафакта (например, дела № А41-28959/2025 и № А41-26991/2025).

В результате были заключены два мировых соглашения с ООО «РВБ», по которым маркетплейс частично признал требования истца, обязавшись выплатить компенсацию. Производство по делу в отношении площадки было прекращено в связи с заключением сторонами мирового соглашения.

Однако такой позитивный исход — не единственно возможный. Широко распространена и прямо противоположная практика, когда суды освобождают маркетплейсы от ответственности, признавая их ненадлежащими ответчиками. Аргументация строится на том, что площадка является лишь информационным посредником, а за нарушение исключительных прав должен отвечать непосредственно продавец. Это создает для правообладателя тупиковую ситуацию: найти продавца-нарушителя (особенно если это иностранец или самозанятый) крайне сложно, а маркетплейс, получивший выгоду от продаж, остается безнаказанным.

Схожие проблемы обсуждались на организованном нами Круглом столе в Государственной Думе 12 ноября 2025 года на тему: «Проблемы защиты прав на интеллектуальную собственность российских производителей и представителей креативных индустрий в Российской Федерации и в зарубежных странах», на котором депутаты, юристы и предприниматели искали пути реформирования законодательства в сфере интеллектуальных прав. Участники единогласно отмечали, что текущие механизмы защиты не работают должным образом.

Основные сложности, озвученные на мероприятии, сводятся к следующему:

1.  Отсутствие оперативных обеспечительных мер

Правообладатели не могут быстро заблокировать карточку с контрафактом. Досудебные претензии к маркетплейсам игнорируются месяцами, а за это время нарушители зарабатывают миллионы рублей.

2.  Проблема с определением нарушителя

Особенно остро стоит вопрос с продавцами-самозанятыми. Получить их данные для подачи иска в суд практически невозможно, что делает их фактически неуязвимыми.

3.  Низкий размер компенсаций

Судебные издержки часто превышают взыскиваемые суммы. Как отметил один из предпринимателей, бренд «Drip», выиграв 50 дел, получил общую компенсацию в 2,5 млн рублей при доказанном ущербе, исчисляемом десятками миллионов.

Поворотным моментом в дискуссии стало открытое заседание Конституционного суда, где рассматривалась жалоба издателя настольных игр «Мир хобби». Компания оспорила конституционность норм статьи 1253.1 Гражданского кодекса, позволяющих маркетплейсам уклоняться от ответственности, прикрываясь статусом информационного посредника.

Суть спора проста и показательна: на «Wildberries» были обнаружены контрафактные копии игры «Мафия. Вся семья в сборе». Несмотря на обращение правообладателя, маркетплейс не принял мер по устранению нарушений, а суды поддержали площадку, указав, что она, как посредник, «не знала и не должна была знать» о нарушении.

Представитель «Мира хобби» Арина Ворожевич на заседании КС аргументированно заявила, что такой подход не соответствует реальности. Современные маркетплейсы — это не пассивные доски объявлений. Они заключают агентские договоры, принимают оплату, хранят товары на своих складах, обеспечивают доставку и, что самое важное, с помощью алгоритмов ранжирования могут продвигать дешевый контрафакт выше оригинальной продукции, получая комиссию с каждой такой продажи.

Итогом обсуждения на всех уровнях становится понимание необходимости комплексных изменений. Минэкономразвития, чьи представители участвовали в организованном нами Круглом столе, указывает, что проблема шире, чем просто регулирование маркетплейсов, и требует системного подхода к защите прав в интернете.

По итогу ситуация, сложившаяся вокруг ответственности маркетплейсов, находится в динамике. Дело «Мира хобби» в Конституционном суде стало катализатором общественного и юридического внимания к проблеме. Оно показало, что судебная система осознает дефекты текущего правоприменения, а законодатели готовы к поиску решений.

Мировые соглашения с Wildberries, хоть и доказывают принципиальную возможность взыскания, остаются скорее исключением, подтверждающим правило: без четких законодательных норм, возлагающих на площадки реальную ответственность за контрафакт, российские производители будут продолжать нести убытки, а маркетплейсы — сохранять статус удобной «гавани» для нарушителей.

Грядущий закон о платформенной экономике и новые разъяснения высших судебных инстанций должны разложить всё по полочкам, определив, наконец, кто несет ответственность за качество и законность товаров на полке современного онлайн-ритейла.

С 1 сентября 2025 года в России действует прямой законодательный запрет на рекламу VPN-сервисов. Однако на практике у многих участников рынка возникает вопрос: распространяется ли этот запрет на прокси-серверы, которые также предоставляют доступ к заблокированным ресурсам? В этой статье разберем правовую природу запрета, проанализируем первые судебные дела и дадим практические рекомендации.

Запрет на рекламу средств обхода блокировок закреплен в части 10.8 статьи 5 Федерального закона «О рекламе». Формулировка закона не ограничивается перечислением конкретных технологий (VPN, прокси, анонимайзеры), а использует более широкое понятие — «средства доступа к информационным ресурсам, доступ к которым ограничен на территории РФ» .

Ключевые положения:

- Запрещена реклама любых сервисов, позволяющих обходить блокировки Роскомнадзора;

- Штрафы за нарушение: для граждан — от 50 до 80 тыс. рублей, для должностных лиц — от 80 до 150 тыс. рублей, для юридических лиц — от 200 до 500 тыс. рублей (по ч. 18 ст. 14.3 КоАП РФ);

- Ответственность несут как рекламодатель, так и рекламораспространитель (владелец канала, блогер, СМИ).

Таким образом, юридически прокси-серверы попадают под тот же запрет, что и VPN-сервисы, поскольку их функциональное назначение идентично — предоставление доступа к заблокированным ресурсам.

При этом Федеральная антимонопольная служба (ФАС) применяет расширительное толкование нормы — под запрет попадает любая информация о VPN/прокси-сервисах, даже без прямого указания на использование для обхода блокировок .

Позиция ФАС:

- Размещение ссылки на телеграм-канал или бот, предоставляющий доступ к прокси/VPN, уже квалифицируется как реклама;

- Не имеет значения, является ли размещение платным или бесплатным (как и любая реклама) — если информация направлена на привлечение внимания к сервису, она подпадает под запрет;

- Реклама запрещена даже в том случае, если сам сервис не нарушает законодательство — важен сам факт продвижения средства доступа к заблокированным ресурсам.

Правоприменительная практика по новому запрету начала формироваться уже в конце 2025 года. Рассмотрим два ключевых дела, которые задали вектор для всей последующей практики.

Дело № 1: Вологодское УФАС (Решение по делу № 035/05/5-1030/2025 от 15 января 2026 г.)

В антимонопольный орган поступило заявление от Центра по противодействию экстремизму УМВД России по Вологодской области. Пользователь мессенджера «Telegram» разместил в принадлежащем ему телеграм-канале записи в виде электронных ссылок на VPN-сервисы: «Atlanta VPN bot» (https://t.me/AtlantaVPN_bot?start=ref_1183923334) и «Молния VPN» (https://t.me/molniya_vpn_bot?start=ref1183923334).

Комиссия УФАС установила, что распространенная информация адресована неопределенному кругу лиц и направлена на привлечение внимания к объекту рекламирования — программно-аппаратным средствам доступа к информационным ресурсам, доступ к которым ограничен в соответствии с законодательством РФ.

Решение:

1. Реклама признана ненадлежащей в связи с нарушением требований ч. 10.8 ст. 5 ФЗ «О рекламе»;

2. Предписание о прекращении нарушения решено не выдавать, поскольку нарушение уже устранено;

3. Материалы дела переданы уполномоченному должностному лицу для рассмотрения вопроса о привлечении виновного лица к административной ответственности.

Это одно из первых решений, где ФАС признала простое размещение ссылки на VPN-бота в телеграм-канале самостоятельным нарушением рекламного законодательства.

Дело № 2: Хабаровское УФАС (Определение о возбуждении дела № 027/05/5-2084/2025 от 16 декабря 2025 г.)

В УФАС по Хабаровскому краю из УМВД России по Хабаровскому краю поступили материалы, свидетельствующие о распространении через бизнес-аккаунт в мессенджере «WhatsApp» ненадлежащей рекламы VPN.

Согласно акту осмотра, бизнес-аккаунт находился в свободном доступе. В каталоге аккаунта содержалось:

- Изображение с надписью «MISSION DAWAH»;

- Ссылка (https://t.me/mdw_vpn_bot?start=30day) на бот в мессенджере «Telegram» (@mdw_vpn_bot), предоставляющий доступ к VPN;

- Стоимость доступа — 299 рублей;

- Кнопка «Написать компании» и иная информация.

При переходе по ссылке пользователь попадал в чат с ботом, где предлагалось получить доступ к VPN.

Комиссия УФАС указала, что по своему содержанию и целевой направленности информация является рекламой, так как адресована неопределенному кругу лиц и направлена на привлечение внимания к объекту рекламирования (VPN — программно-аппаратное средство доступа к информационным ресурсам, доступ к которым ограничен).

Решение:

1. Возбуждено производство по делу № 027/05/5-2084/2025 по признакам нарушения части 10.8 статьи 5 ФЗ «О рекламе»;

2. Рекламораспространителем признан владелец телефонного номера, на который зарегистрирован бизнес-аккаунт;

Дело показало, что запрет распространяется не только на телеграм-каналы, но и на бизнес-аккаунты в других мессенджерах (в данном случае — WhatsApp*), которые находятся в свободном доступе. Даже если реклама размещена на ресурсе, доступ к которому сам может быть ограничен, это не исключает ответственности.

Таким образом:

1. Рекламой признается любая информация (включая простые ссылки), направленная на привлечение внимания к VPN/прокси-сервисам;

2. Не имеет значения способ распространения: телеграм-каналы, бизнес-аккаунты в иных мессенджерах, сайты — все подпадает под запрет;

3. Ответственность наступает независимо от того, получил ли рекламораспространитель вознаграждение;

4. Дела возбуждаются в основном по материалам, переданным из Центров по противодействию экстремизму (ЦПЭ), что свидетельствует о системном мониторинге.

Распространяется ли запрет на прокси-серверы?

Прямого упоминания прокси-серверов в тексте закона нет, однако правоприменительная практика и разъяснения ФАС позволяют сделать однозначный вывод: запрет распространяется и на прокси:

1. По функциональному тождеству — и VPN, и прокси предоставляют доступ к заблокированным ресурсам .

2. В связи с расширительным толкованием ФАС — регулятор признает нарушением рекламу любых «средств доступа» .

3. При отсутствии формальных различий — закон не делает технических различий между технологиями обхода блокировок.

Таким образом, реклама прокси-сервисов, позиционируемых как инструмент для обхода блокировок, однозначно запрещена. Если же прокси рекламируется исключительно для легальных целей (например, для обеспечения анонимности корпоративной сети без упоминания обхода блокировок), риски сохраняются, но могут быть ниже.

Переходите в наш Telegram-чат «Реклама в законе», чтобы быть в курсе всех важных новостей и дел в сфере рекламы. Ссылка на чат: t.me/advinlaw